НИВХИ

 

Нивхи

  Численность – 4 673 человека (на 2001 г.).
  Язык – изолированный.
  Расселение – Хабаровский край, Сахалинская область.

  Самоназвание — нивх — «человек». В прошлом ульчи, негидальцы и некоторые другие называли их гиляками. Этот этноним был распространен русскими поселенцами на соседние нижнеамурские народы — тех же негидальцев, ульчей и др. Лампигу, лафинггу — так сахалинские нивхи называют амурских. Ульчи называли амурских нивхов орныр, а сахалинских — ороки (ульта), вероятно, от тунгусского орон — «домашний олень». Этноним «нивхи» был официально утвержден в 1930-х гг.

  Язык имеет амурский, северосахалинский и восточно-сахалинский диалекты. Письменность существует с 1932 г. на основе латинского, а с 1953 г. — русского алфавита.

  Живут на Нижнем Амуре, а также на о-ве Сахалин. Контакты русских с нивхами начались в XVII в., когда здесь побывали казаки-землепроходцы. В 1849—1854 гг. на Нижнем Амуре работала экспедиция Г.И. Невельского, основавшего г. Николаевск. Год спустя здесь стали селиться русские крестьяне.

  Рыболовством занимались круглый год. Добыча проходного лосося (горбуши — в июне, кеты — в июле и сентябре) была главным промыслом. В это время делали запасы вяленой рыбы — юколы, а сушеные рыбьи костяки заготавливали для ездовых собак. Ловили острогами (чак), крючками разных размеров и форм на поводках и палках (кэлэ-китэ, чоспс, матл, чэвл и др.), разнообразными удочками, сетями прямоугольными, мешкообразными, ставными (в том числе подледными) и плавными (чаар ке, хурки ке, нокке, лырку ке, анз ке и др.), неводами (кыр ке), сачками, летними и зимними заездками.

Просушка нерпичьих шкур
Просушка нерпичьих шкур на рамах

  В хозяйственной деятельности нивхов Сахалина и Амурского лимана существенное место занимал морской зверобойный промысел, дававший местным жителям мясо и жир; шкуры нерп и тюленей использовались для изготовления одежды, обуви, подклейки лыж, выделки различных домашних предметов. Весной и летом нерп, лахтаков, сивучей добывали сетями, неводами, крючками, ловушками, гарпунами, острогой с плавающим древком и своеобразным рулем. Зимой с помощью собак отыскивали продушины во льду и ставили в них крючковые ловушки. Весной в низовьях Амура промышляли нерп и дельфинов. Был развит и таежный охотничий промысел. На Амуре охотились вблизи дома, на Сахалине, напротив, промысловики уходили в тайгу на неделю. Мелких зверей добывали различными давящими ловушками, петлями, самострелами, на медведей и лосей ходили с копьем, луком, а со второй половины ХIХ в. — с огнестрельным оружием. Пушнину обменивали на ткани, муку и др.

Прополаскивание нерпичьей шкуры в воде  Прополаскивание нерпичьей шкуры в воде

  Женщины собирали и заготавливали съедобные и лекарственные растения, травы, ягоды, мужчины — строительные материалы. Различные корни, береста, прутья шли на изготовление домашней утвари, из крапивы делали волокно для плетения сетей и т.п.

  Рыбачили и добывали морского зверя с дощатых плоскодонок (му) с острым носом и 2—4 парами весел. В середине XIX в. такие лодки из кедра нивхи Амурского лимана и Сахалина выменивали у нанайцев. На Сахалине пользовались также долблеными лодками из тополя со своеобразным козырьком на носу.

  Зимой передвигались на нартах, запрягая в них до 10—12 собак попарно или «елочкой». Нарта (ту) амурского типа — прямокопыльная, высокая и узкая, с двусторонне загнутыми полозьями. Сидели на ней верхом, поставив ноги на лыжи. В конце XIX — начале ХХ в. стали применять широкие и низкие нарты восточносибирского типа, на них перевозили казенные грузы по подрядам. Позднее для этих целей стали обзаводиться лошадьми.

  Лыжи, как и у других народов Амура, были двух типов: длинные голицы для весенней охоты и короткие подволоки, подклеенные мехом нерпы или камусами лося, — для зимней.

Обработка нерпичьих шкур  Обработка нерпичьих шкур

  В конце XIX — начале ХХ в. появились такие же, как у русских, конструкции крючков, неводов, капканов для пушного зверя, а русские крестьяне, в свою очередь, заимствовали у местных жителей распространенные здесь виды сетей, ловушек, лодок. С развитием рыбной промышленности добыча лосося приобрела товарный характер. Земледелие, которое в начале ХХ в. старалась внедрять русская администрация, успеха не имело.

  Предпочитали свежую рыбу, которую ели сырой или варили и жарили. Юколу при изобильном улове делали из любого сырья. Головы и кишки по нескольку часов томили без воды на огне до получения жирной массы (типа негидальской септулы), из которой далее вываривали жир, хранившийся неограниченно долго. Юкола, свежая рыба и мясо шли на приготовление супов с добавлением в них трав и кореньев. Из покупных муки и крупы пекли лепешки, варили каши. Всю пищу обязательно заправляли рыбьим или нерпичьим жиром. В конце XIX в. у русских начали выменивать картофель.

  Нивхи исконно вели оседлый образ жизни, многим их селениям на материке (Коль, Тахта и др.) сотни лет. Зимнее жилище (тыф) — большой бревенчатый дом с двускатной крышей, покрытой травой, имевший столбовой каркас и стены из горизонтальных бревен, вставленных заостренными концами в пазы вертикальных столбов. Дома были однокамерными, без потолков, с земляным полом. Дымоходы от двух очагов обогревали широкие нары вдоль стен. В центре дома возводили высокий настил на столбах, на котором в сильные морозы держали и кормили ездовых собак. В доме обычно жили 2—3 семьи, каждая на своем участке нар. С наступлением тепла семьи переселялись в индивидуальные жилища, которые строили из коры вблизи зимнего дома или в отдельном летнем селении у озера, протоки, вблизи промысла. Чаще всего их ставили на сваях. Они могли быть двускатными, коническими, четырехугольными с двускатной крышей, срубными или каркасными. Как и у ульчей, летники нивхов имели два помещения: переднее, из досок, служило амбаром, а заднее, бревенчатое, — жилищем с открытым очагом.

Амбар на высоких столбах
Для хозяйственных нужд делали срубные амбары на высоких столбах,
разнообразные вешала для сушки сетей, неводов и вяления юколы

  Для хозяйственных нужд делали срубные амбары на высоких столбах, разнообразные вешала для сушки сетей, неводов и юколы. На Сахалине до начала ХХ в. сохранялись старинные землянки с открытым очагом и дымовым отверстием, а в ХХ в. распространились срубные дома типа русской избы.

  Одежду и обувь шили из рыбьей кожи, меха собак, кожи и меха таежных и морских животных. Издавна пользовались также покупными тканями, которые получали за пушнину у маньчжурских, а потом и русских торговцев.

Женские халаты  Женские халаты имели покрой кимоно, левая пола вдвое шире правой и закрывает ее

  Мужские и женские халаты (ларшк) имели покрой кимоно и были левополыми (левая пола вдвое шире правой и закрывает ее). Более длинные женские халаты украшали аппликацией или вышивкой, по подолу — металлическими бляшками, расположенными в один ряд. К холодам тканевые халаты утепляли ватой. Праздничную одежду из рыбьей кожи расписывали замысловатым орнаментом.

  Зимой ходили в шубах (ок) из собачьих шкур и мужских куртках (пшах) из нерпы. В зажиточных семьях шили женские шубы из меха лисиц, реже — рыси. Для езды на нартах, а иногда и во время подледного лова поверх шуб мужчины надевали юбки (хоск) из нерпичьих шкур.

  Нижней одеждой были штаны из рыбьей кожи или ткани, ноговицы (женские — из ткани на вате, мужские — из собачьего или нерпичьего меха) и нагрудники (короткие мужские на меху; длинные женские из ткани, украшенные бисером и металлическими бляшками). Летом носили берестяные шапки конической формы, зимой — тканевые на меху с украшениями (женские) и из собачьего меха (мужские).

  Поршневидную обувь шили из сивучьих или нерпичьих шкур и рыбьей кожи. Она имела не менее десяти различных вариантов и отличалась от обуви других народов Сибири высокой «головкой»-поршнем, причем голенища кроили отдельно. Внутрь вкладывали согревающую стельку из травы. Другим типом обуви были сапожки, похожие на эвенкийские, из оленьих и лосиных камусов и нерпичьих шкур.

  Одежду, обувь, предметы утвари украшали тончайшим криволинейным орнаментом характерного амурского стиля, известного еще по археологическим находкам.

Мужской пояс  Мужской пояс

  По данным 1897 г., средняя семья состояла из шести человек, однако встречались и по 15—16 человек. В целом же преобладали малые семьи из родителей с детьми, а также нередко младших братьев и сестер главы семьи, его старших родственников. Иногда женатые сыновья жили совместно с родителями.

  Невесту предпочитали выбирать из рода матери. Существовал обычай кросс-кузенного брака: мать стремилась женить сына на дочери своего брата. Родители договаривались о браке, когда их детям было по 3—4 года, затем дети воспитывались вместе в доме будущего мужа. По достижении ими 15—17 лет брачная жизнь начиналась без каких-либо специальных обрядов. В тех случаях, когда жених и невеста не были родственниками, нивхи соблюдали тщательно разработанный обряд (сватовство, договор о калыме, вручение калыма, переезд невесты и т.п.). При переезде невесты исполнялся ритуал «топтания котлов»: родители жениха и невесты обменивались огромными котлами для варки корма собакам, и молодые должны были поочередно ступать в них у дверей домов невесты и жениха. Со второй половины XIX в. зажиточные семьи стали устраивать многолюдные и многодневные свадебные пиры, подобные русским.

Колотушка для рыбы  Колотушка для рыбы

  У нивхов насчитывалось свыше 60 патрилинейных родов (кхал). Они отличались по численности (состояли из 1—3 семей) и селились разрозненно. Со временем многие из них уменьшались и объединялись либо присоединялись к более многочисленным, образуя роды с ветвями различного происхождения. Представители соседних народов — негидальцы, ульчи, нанайцы, айны, эвенки, вступая в браки с нивхскими женщинами, образовывали новые роды. Все роды конца XIX в. насчитывали не более 8—10 поколений.

  Члены рода съезжались на медвежьи праздники, похороны, иногда на свадьбу. Они происходили от общего предка, помогали друг другу, имели «общий огонь» (огонь в домах зажигали от кремня, который хранился у старшего мужчины рода), общий амбар для ритуальных принадлежностей.

  Существовали также союзы родов, объединявшие малочисленные роды для обеспечения обычая левирата: если вдова не могла найти нового мужа в пределах его рода, то община подбирала ей мужа из чужого рода. Оба брачующихся рода составляли экзогамный союз. Иногда к союзу примыкал и третий род, часто — иной по происхождению (ульчский, нанайский и др.).

Корытце с веслом  Корытце с веслом — жертвоприношение духу моря

  В конце XIX — начале ХХ в. селение составляло территориально-соседскую общину, в которой семьи (особенно на Амуре) относились, как правило, к разным родам. При этом браки, заключавшиеся в пределах селения между семьями, относящимися к разным родам, укрепляли общину. Конфликты в общине разбирало собрание старейших членов, решение которых было обязательным для нарушителей порядка. Серьезные дела, касавшиеся убийств и имущественных споров, разбирал межродовой суд, возглавляемый признанным знатоком обычаев, лично не заинтересованным в споре. Он выслушивал всех желающих высказаться по делу и затем выносил решение. Слушание могло продолжаться несколько дней. Сохранялась традиция выплаты за убийство человека; причем плату вносил весь род. Известны и случаи кровной мести (обычай мщения за убийство сородича).

  С 1850-х гг. началось имущественное расслоение нивхов. Появились торговцы, посредники в торговле с русскими промышленниками. С конца XIX в. русская администрация назначала старост из местных жителей, которые регулярно созывали собрания, охраняли от приезжих коммерсантов традиционные места добычи лосося.

Атрибут шаманского ритуала  Атрибут шаманского ритуала

  Религиозные верования основывались на анимизме и промысловом культе, вере в обитавших повсюду духов — на небе («небесные люди»), на земле, в воде, тайге, каждом дереве. Духам-хозяевам молились, испрашивая успешную охоту, им приносили бескровные жертвы. Члены рода, жившие в одном селении, зимой со становлением льда устраивали моления духам воды, бросая в прорубь жертвоприношение — еду в ритуальной посуде. Весной, когда реки вскрывались, еду с украшенных лодок опускали в воду в деревянных корытцах, изображавших рыб, уток и т.п. Один-два раза в год в домах молились духу — хозяину неба. В тайге у священного дерева обращались к духу — хозяину земли: у него просили здоровья, удачи на промысле и в предстоящих делах. Духов — хранителей дома в виде деревянных идолов помещали на особых нарах. Им также приносили жертвы.

  Главные хозяева — «горный человек», хозяин тайги Палыз в виде огромного медведя, и хозяин моря Тол ыз, или Тайраадз, — морская касатка. Каждый медведь считался сыном хозяина тайги, поэтому охота на него сопровождалась обрядами промыслового культа. Существовали ритуалы, характерные для медвежьего праздника: пойманного в тайге или купленного у нанайцев, негидальцев медвежонка растили 3—4 года в специальном срубе, после чего устраивали праздник в честь умерших родственников. Выкормить зверя и устроить праздник было почетным делом для человека, в этом ему помогали соседи и сородичи. В течение всего времени содержания животного соблюдалось множество правил и запретов. Например, к нему было запрещено подходить женщинам.

  Медвежий праздник, на который собиралась вся родня, проводили зимой. Он продолжался до двух недель, мифы и предания звучали в исполнении сказителей, непременно устраивали собачьи гонки. Нарядные женщины на улице играли на «музыкальном бревне», танцевали. Медведя водили по домам, угощали из специальной резной деревянной посуды, хранившейся в родовом ритуальном амбаре, смельчаки играли с ним. Затем зверя убивали из лука на специальной площадке. Стрелка, как правило, назначал хозяин медведя из числа своих родственников. У головы убитого медведя ставили кушанье, «угощая» его. Затем его свежевали, соблюдая множество правил, череп покрывали копотью над костром и хранили в родовом амбаре.

Корытце с веслом  Корытце с веслом — жертвоприношение духу моря

  В отличие от других народов Амура нивхи кремировали умерших, лишь некоторые группы переняли у соседей захоронение в земле. Обряд сожжения имел различия, но общее в его содержании преобладало. Труп и инвентарь покойного сжигали на огромном костре в тайге под ритуальные плачи. Пепел сгребали к центру кострища и огораживали срубом. К деревянной кукле прикрепляли косточку от черепа покойного, одевали и обували ее и помещали в маленький, около метра высотой, домик (раф), украшенный резными орнаментами. В дальнейшем на этом месте совершали поминальные обряды, бросая в костер пищу, предназначенную для умершего, особенно часто в первый месяц после похорон, затем в течение года — примерно раз в месяц, позднее — каждый год. Для человека, тело которого не нашли (утонул, пропал на охоте и т.п.), у нивхов существовал специальный обряд. Вместо тела хоронили большую, в размер человека, куклу из ветвей и травы. Ее одевали в одежду умершего и закапывали или сжигали, соблюдая все положенные обряды.

  Фольклор нивхов включает тотемические мифологические рассказы, произведения реалистического содержания (о правилах поведения в быту и на промысле, о воспитании качеств, необходимых человеку родового общества, о наказании людей, нарушивших табу), сказки, героические поэмы, загадки.

  Народная музыка — в русле музыкальных традиций соседних тунгусо-маньчжурских народов (орочей, ульчей, ороков и др.). На Сахалине известны песни-четверостишия, исполнявшиеся на медвежьем празднике, песни-плачи (чырйуд) у погребальных костров, необрядовые песни — лирические, колыбельные, которые сочиняла каждая мать.

  Шаманское песнопение исполнялось во время обряда врачевания, на шаманских сеансах и при посещении домов с выражением благопожеланий всем жителям селения. Врачуя, шаман вызывал духов-помощников, которые отбирали украденную злыми духами душу больного и спасали его от смерти. Пение обязательно сочетали с игрой на бубне и металлических погремушках.

Дневная колыбель выдолблена из ствола дерева  Дневная колыбель выдолблена из ствола дерева. Ножки ребенка остаются снаружи

  В инструментальной музыке центральное место занимают наигрыши на «музыкальном бревне», которые сопровождают медвежий праздник, бега и жертвоприношение собак, женские ритуальные танцы и мифологизированные речитативы. Cвоеобразно музицирование на однострунной смычковой трубчатой лютне.

  Продолжается процесс вытеснения нивхов из мест традиционного проживания.

  В технологическом лицее г. Поронайска и других городах Хабаровского края детям аборигенов преподают родной язык, их обучают традиционным ремеслам. Для школьников выпущен учебник нивхского языка, разрабатываются новый нивхско-русский словарь и букварь.

  В Сахалинской области созданы национальные ансамбли «Мэнгумэ-Илга» («Серебряные узоры»), «Пелакен» («Большое солнце»), «Арила миф» («Свежий ветер») и др. В г. Поронайске — центр традиционных культур и Национальный музей.

  С 1996 г. выходит газета «Нивх диф». Из национальных деятелей культуры известны писатели В. Санги, Г. Отаина, художник Ф. Мыгун и др.

  Созданы Ассоциация коренных малочисленных народов Сахалина и общественное движение «Союз нивхов Сахалина».

статья из энциклопедии "Арктика - мой дом"

   
 

Мудрый лис

  КНИГИ О НИВХВАХ
  Крейнович Е.А. Медвежий праздник у нивхов. Бронзовый и железный век Сибири. Новосибирск, 1974.
  Крейнович Е.А. Нивхгу. Л., 1973.
  Пропп В.Я. Чукотский миф и гиляцкий эпос: Фольклор и действительность. М., 1976.
  Санги В.М. Песнь о нивхах. М., 1989.
  Таксами Ч.М. Нивхи: Современное хозяйство, культура и быт. Л., 1967.
  Таксами Ч.М. Основные проблемы этнографии нивхов. Л., 1973.
  Штернберг Л.Я. Гиляки, гольды, орочи, негидальцы, айны. Хабаровск, 1933.

Читайте также: КОМИ-ЗЫРЯНЕ  ДОЛГАНЫ  НИВХИ 

0.0197 s