НАНАЙЦЫ

 

Нанайцы

  Численность – 12 023 человека (на 2001 г.).
  Язык – тунгусо-маньчжурская группа алтайской семьи языков.
  Расселение – Хабаровский и Приморский края, Сахалинская область.

  На Амуре и Сахалине живут нанайцы. Это один из шести — негидальцы, ороки, орочи, удэгейцы, ульчи — близких по культуре родственных между собой тунгусо-маньчжурских народов. Около двух тысяч нанайцев (хэчжэ) насчитывается в Китае — в междуречье Амура, Сунгари, Уссури.

  Письменность существует с 1931 г. на латинской, а с 1963 г. — на русской графической основе. Распространен русский язык, в 1989 г. его назвали родным 55,3 % нанайцев.

  Самоназвание — нанай, нани (от на — «земля», най — «человек») — «люди этой земли». Бытовали и другие самоназвания: на рр. Кур и Урми — бира гуруни, бира бэйэни — «речные люди», на Амуре — хэдены — «ниже по течению живущие», по берегам оз. Болонь — баланкан — «жители оз. Болонь», группы нанайцев по р. Бикин — монай, мунэй — «лесные люди». В русских источниках с XVII в. они известны как ачаны, акани, нгатку, голди, гогди, в китайских и маньчжурских — как юйпитацзы — «люди в рыбьей коже» либо шитуаньбу — «пользующиеся собаками».

Нанаец в охотничьем национальном головном уборе  Р. Горин в охотничьем национальном головном уборе

  Предки нанайцев — носители неолитических культур Нижнего Амура. В конце неолита (конец второго тысячелетия до н.э.) и позднее на Нижний Амур проникали тюркские, древнекорейские и другие группы племен из северо-западных районов. В III—VII вв. усилился приток разных народов с запада и юга, в XI—XIII вв. появились выходцы из внутренней Монголии. В XVII в., когда в регион проникли первые отряды русских казаков, нанайцы заселяли долину Амура между его притоками Уссури и Сунгари. Постепенно они перебрались на притоки Уссури, продвигаясь вниз по течению Амура; рядом с ними жили китайцы и корейцы. В середине XIX в. территорию Нижнего Амура стали заселять русские, оказавшие большое влияние на материальную культуру, хозяйственную деятельность и духовную жизнь аборигенов.

  Традиционное хозяйство носило комплексный характер. Преобладало круглогодичное рыболовство, сочетавшееся с охотничьим промыслом. Важное значение имело собирательство. Массовый лов начинался с весенним вскрытием рек, когда добывали любую (свыше 120 видов) рыбу. В августе—сентябре на лососевых расставляли ставные и плавные сети различной формы, малые невода (большая сеть с мешком-мотней), били гарпунами и острогами (орудием в виде вил). Зимой и летом сооружали запоры-заколы или заездки (изгороди в водоеме, часто в виде буквы «Г», с сетной ловушкой). Период промысла лосося для семьи был самым напряженным: мужчины ловили рыбу, женщины разделывали ее, заготавливали впрок, посильную помощь оказывали дети. Лосося запасали в таком количестве, чтобы хватило на год. Готовили юколу, вытапливали рыбий жир, собирали кожи, впрок запасали всевозможные отходы для корма ездовых и охотничьих собак, которых держали до десяти на семью.

Заготавливать рыбу учатся с детства  Заготавливать рыбу учатся с детства

  Мужчины круглый год охотились на лося, изюбря, медведя, кабана и птицу. Пушного зверя промышляли зимой группами, уходя в тайгу на 2—4 месяца. Разнообразны способы и орудия охоты: с помощью копья (гида), дротиков (сугбэ); по насту — с копьем и луком (бури); во время гона копытных подманивали манком — берестяной трубой; использовали ловчие ямы, изгороди — засеки, загородки, на крупных животных ставили самострелы (тойгана), на соболя — петли, сеточки, на других пушных зверьков — ловушки. В конце XIX в. охотились с ружьями, но продолжали использовать и луки. В тайге заготавливали лес для строительных и других надобностей, бересту для утвари и лодок, материалы для плетения. Занимались сооружением жилищ и хозяйственных построек, лодок, обработкой кости, кузнечеством. Изготовляли остроги, крючки, правили ножи, плели сети и невода, на сбыт добывали корень женьшеня. Женщины собирали дикоросы, обрабатывали кожи и шкуры животных и рыб, шили одежду, обувь, головные уборы, плели циновки, корзинки, сумочки. В случае необходимости охотились и рыбачили. Зимой, когда мужчин не было дома, им приходилось самим прорубать лед, ставить над прорубью укрытия, ловить мешкообразными сетями или удочками рыбу.

  По рекам продвигались на дощатых большой грузоподъемности лодках-плоскодонках с острым носом и тупой кормой, а также на остроносых или с лопатообразным носом лодках-долбленках и берестяных лодках-оморочках (местный термин). Зимой — на лыжах-голицах и подволоках, подбитых мехом, а также на собачьих ездовых нартах амурского типа, легких, узких, с полозьями, загнутыми с двух сторон. На них садились верхом, поставив ноги на маленькие лыжи. Собак запрягали «змейкой» или «елочкой». В каждой семье непременно была и ручная нарта, по форме сходная с традиционной амурской. Тянула ее упряжка из двух-трех собак. В конце XIX в. у русских заимствовали низкие, широкие нарты с вертикальной и горизонтальной дугами и попарно запряженными собаками. На них перевозили казенные грузы и почту. В этот же период начали транспортировать грузы на лошадях.

Лодка нанайцев
Поздней осенью охотники отправляются на промысел, погрузив в лодку нарту

  Жили оседло в малых селениях, в среднем из одного — пяти жилищ. Более крупных селений — по 10—15 жилищ — было немного. Для зимы строили бревенчатые дома (зимники), похожие на ульчские хагду с низкими нарами. В южных районах стены делали из плетня, обмазанного глиной. Каждая семья (в доме обычно их было 3—4) имела свой очаг и часть нар, на которых спали, питались, ставя на них маленькие столики, здесь же размещали личные вещи, утварь, детскую колыбель. Существовали также землянки и полуземлянки. В конце XIX в. появились срубные дома. Возле них — хозяйственные постройки — срубные амбары на сваях (такто), вешала из вертикальных и горизонтальных жердей для юколы, а ближе к берегу — вешала для просушивания сетей, неводов и лабазы-помосты для вещей. Из жердей на местах летних промыслов сооружали двускатные четырехугольные постройки (дауру), как у ульчей, или жилища полусферической или конической формы.

Мужская куртка нанайцев  Так выглядит традиционная мужская куртка

  Традиционную одежду шили из рыбьей кожи, шкур оленя, лося, нерпы и ровдуги. Еще до XVII в. у китайцев и маньчжуров, позже у русских в обмен на пушнину приобретали ткани. Мужские и женские халаты из рыбьих кож и ткани делали широкими, левую полу двойной ширины застегивали на правом боку. Летние шили одинарными или на подкладке, зимние (тканевые) подбивали ватой. Женская одежда отличалась большей длиной и наличием орнаментов на концах рукавов, вокруг шеи, по низу подола. Зимняя — из ценных мехов — была доступна только женщинам из зажиточных семей. Мужчины, отправляясь в дорогу зимой на нартах, надевали шубы из оленьего меха, а сверху — юбку из нерпичьих шкур. Нижняя одежда мужчин и женщин состояла из коротких штанов (пэру) и ноговиц (горон) из ткани на вате. Мужские длинные ноговицы из камусов лосей и оленей подвязывали ремнями к поясу на талии. Под халат женщины надевали длинные, до колен, нагрудники из ткани или ровдуги с вышивкой в верхней части и металлическими подвесками внизу.

Праздничный халат нанайцев  Праздничный халат

  Промысловая одежда охотника: куртка из шкур молодняка крупных животных, летом — халат, безрукавка, передник-фартук и маленькая шапочка с султаном из беличьего хвоста или фигурного узла. Ее надевали на белую тканевую накидку-шлем, закрывавшую голову, шею и плечи. Летнюю промысловую одежду рыбака изготовляли из рыбьей кожи. До середины XIX в. поверх халата надевали юбки из того же материала.

  Головные уборы мужчин и женщин зимой — тканевые на вате или меховые, капорообразной формы, летом — берестяные плоскоконические шляпы.

  Обувь амурского типа — поршневидную и тунгусского типа — башмаковидную для лета делали из рыбьей кожи, лосиной ровдуги, а для зимы — из нерпичьих шкур, лосиных камусов. В поршни из рыбьей кожи, которые надевали, отправляясь на подледный лов, вкладывали многослойные стельки из травы. Для обуви из лосиных камусов и шкур изготавливали меховые чулки.

Традиционная одежда нанайцев  Традиционная одежда с драгоценным нефритовым украшением косо, передаваемым по наследству. По поверью, в нем живет дух

  Мужские и женские украшения обычно покупали. Среди них браслеты, в том числе ножные (их надевали маленьким детям в качестве оберегов), кольца и серьги в крыльях носа либо носовой перегородке носили только женщины. Рыбу ели в сыром, мороженом, вяленом, вареном, жареном виде. В XIX в. ее стали коптить и солить, заимствовав способы засолки у русских. Из рыбы, мяса зверей и птиц варили супы, приправленные дикорастущими травами. Головы некоторых пород рыб, большую часть тушек сазанов, печень, почки, селезенку и костный мозг крупных животных предпочитали только в сыром виде. Из ягод черемухи готовили тесто и пекли лепешки, из диких съедобных растений весной делали салаты. В обмен на пушнину приобретали муку, крупу и т.п. В конце XIX в. в южных районах начали выращивать овощи, картофель.

Женские халаты нанайцев  Женские халаты из ткани делали широкими, левую полу двойной ширины застегивали на правом боку

  Нанайский род (хала) делился на поколения (дялан). Родство определялось по отцовской линии (патрилинейный род — от лат. pater — отец, linea — линия). Численность родов могла варьировать от 70—100 до 450—900 человек. Впрочем, позднее многие из них уже не были настоящими родами, а состояли из «ветвей» различного происхождения. Между ними были возможны браки (т.е. родовая экзогамия не соблюдалась), но сохранились обычай авункулата и многоженство, особенно среди зажиточных людей. Жители национальных селений часто вступали в смешанные браки. «Осколки» родов объединялись и помогали друг другу, образуя союзы (доха). Отношения доха — «породненные» — предусматривали экзогамию внутри союза и помощь вдовам и сиротам.

Традиционный халат и обувь нанайцев  Традиционный халат и обувь, с. Джуен

  Нанайцы жили территориально-соседскими общинами нанкан — «на одной территории живущие», в которых кровнородственные связи заменялись соседскими. При малой населенности региона (15 тыс. коренных жителей) рыболовных и охотничьих угодий хватало на всех, на этой почве конфликтов практически не было. В общине все были равны. При возникновении же серьезных споров созывали межродовой суд, в котором свою роль играли и голоса женщин. Главными внутри общин были отношения взаимопомощи. По обычаю, каждый мог взять себе рыбу «на котел» из лодки вернувшегося с рыбалки односельчанина. Мужчины вместе строили дома, хозяйственные постройки, лодки, уходили бригадами по 5—6 человек на пушную охоту. Женщины помогали друг другу при родах, во время болезни, группами ходили в тайгу за дровами, дикоросами. В одиночку, без мужчин, месяцами промышлявших в тайге, женщины с детьми не смогли бы справиться с хозяйством. Поэтому в каждом зимнике жили 3—4 семьи, как правило неродственные. Родовые обряды (моления и т.п.) проводили совместно. Экономической единицей являлась семья, преобладали малые семьи. В конце XIX в. неразделенные семьи (с женатыми детьми, семьями женатых братьев) составляли 35 %.

Мастерица Г. Киле  Мастерица Г. Киле

  Рано возникшие и постоянно развивавшиеся товарные отношения вызвали резкое имущественное расслоение. Уже в XVIII в. появились богатые торговцы, владеющие дорогим товаром (пушнина, хрящи и вязига). С маньчжурских ярмарок они везли дорогую одежду, а в приданое дочерям — в услужение нищих китайцев. Кроме торговцев появились и другие привилегированные категории — «главы деревень», «главы родов» и лица, проводившие «учет своего населения».

  Нанайцы имели подробную систему мер, знали пиктографическое (рисуночное) письмо и умели составлять простейшие карты местности. Времясчисление было связано с хозяйственной деятельностью, календарь определялся промысловыми сезонами или фенологическими явлениями («добыча соболя», «лов кеты», «прилет орла» и др.).

Орнамент ковра  Орнамент ковра

  Были развиты анимистические представления. Считали, что населенный духами мир делится на небесную (многослойную), земную и водную, подземную (с загробным миром буни) сферы. Главных небесных, верхних духов-богов называли Боа Эндурини и Боа Ама, Акпан Ама, а также заимствованными у маньчжуров именами — Сангия, Лаои, Найму Эндур, Саньси и др. Верхний мир населяли и мелкие духи, проникавшие на землю (их называли «люди»). Почитали духов — хозяев природы (промысловый культ), регулярно молились богу неба Сангия Мапа, хозяину земли На Эндурини, хозяину тайги Дуэнтэ Эдени (медведю или тигру). Раз в год, перед началом зимнего охотничьего сезона, у священного дерева (туйгэ) совершали коллективные моления с кровавыми жертвоприношениями свиней. Каждый охотник приносил на этот ритуал своих деревянных божков-покровителей. Главной среди них была маленькая фигурка эдехэ — небесного покровителя, дарующего охотнику пушнину.

Свадебная шапка  Старинная свадебная шапка, с. Верхний Нерген

  В нанайском доме обязательно хранили крупную, более метра, деревянную антропоморфную (человекоподобная — от греч. anthropos — человек) фигуру духа — охранителя дома (дюлин). О нем заботились, его кормили, чтобы он защищал обитателей дома от болезней, помогал ушедшим на промысел охотникам. В жилищах держали и другие крупные деревянные фигуры таежного и речного духов (в виде рыбы). Некоторые семьи имели свои деревья для молений (пиухэ), на толстых ветвях которого вырезали треугольное углубление, куда, как считалось, спускаются с неба боги. Приносили жертвы и отдельным крупным камням, с которыми связывали представление о «древнем прародителе», создавшем мир.

  Широкое распространение имело шаманство. Становлению будущего шамана предшествовала тяжелая, иногда годами продолжавшаяся болезнь. После обряда посвящения он получал снаряжение для камлания: овальный бубен (унгчуху) с колотушкой (гисил), халат, кофту и юбку с нанесенными на них изображениями духов-помощников: змей, жаб, червей, драконов, птиц и др. Во время камлания шаман надевал кожаный пояс с металлическими коническими подвесками; к шее, поясу, локтям и голове прикреплял связки ритуальных стружек. Непременным атрибутом была деревянная 10—15-сантиметровая антропоморфная фигурка главного духа-помощника, его второго «я». Шаманы различались силой: слабые умели лечить себя и не имели бубна; средние лечили других, хэргэнты сама обладали силой «воскрешать» душу умершего. Шаман высшего ранга «перевозил» душу усопшего в загробный мир. Весной и осенью шаманы устраивали камлание (унди) и обходили жилища, очищая их от злых духов.

Нанайка  Г. А. Киле, жительница с. Джуен

  Во второй половине XIX в. миссионеры Благовещенской духовной миссии пытались обратить нанайцев в православие, однако принято оно было довольно формально.

  Наиболее древние виды фольклора — мифы: космогонические (от греч. cosmogonia — происхождение мира) и этиологические (от греч. aitiax — причина и logos — учение). С ритуалом связаны шаманские мифы, беседы с душами умерших, плачи, молитвы, заговоры на удачу, от болезней, заклинания. Особый жанр составляют предания, посвященные топонимике (происхождению названия местности), возникновению родов и территориальных подразделений, различным событиям истории народа, выдающимся людям, а также сказки о животных, бытовые, волшебные, героические и детские.

  Музыка нанайцев родственна музыке ульчей, удэгейцев, орочей, негидальцев, эвенков, эвенов и маньчжуров. Заметно влияние монгольских народов, а также нивхов, айнов, корейцев, китайцев и русских. Песенные жанры подразделяют на лирические, игровые и эпические.

Шаманка  Г. Гейкер — шаманка, с. Даерга

  Шаманскую музыку отличает повышенная эмоциональность пения (йaйaн), сопровождаемого игрой на бубне и звоном пояса с погремушками. Шаманские обряды предваряют попеременной игрой на бубне (гон-гон) помощники шамана и зрители.

  Музыкальные инструменты — смычковая лютня с трубчатым резонатором, дуговые — металлический и пластинчатый варганы, а также духовые инструменты различной конструкции, изготовленные из всевозможных материалов.

  Основные проблемы нанайцев связаны с отторжением территорий традиционного природопользования и загрязнением р. Амура. И тем не менее на начало 1999 г., например, в Хабаровском крае работают 75 национальных хозяйств и родовых общин.

  Подготовку национальных кадров высшей квалификации ведут Хабаровский и Комсомольский-на-Амуре педагогический университет, Хабаровский государственный университет искусств и культуры и др. В начальных и средних школах Хабаровского края занятия проходят на родном языке. Изданы букварь, учебники на нанайском языке, а также нанайско-русский словарь.

Ритуальная скульптура
Ритуальная скульптура «Всадник на медведе». Дерево. ХIХ в.

  Районная газета «Анюйские перекаты» ежемесячно выпускает приложение, местное радио транслирует передачи, а Гостелерадиокомпания «Комсомольск» выпускает программу «Мангбо Найни» на нанайском языке. В Хабаровском крае любимы народные ансамбли «Гивана» («Рассвет»), «Мангбо» («Амур»), «Сиун» («Солнце») и др.

  Возрождению и сохранению традиций способствуют созданные в Нанайском, Ульчском и Комсомольском районах Ассоциации коренных малочисленных народов и общественный Фонд заслуженного артиста Российской Федерации Кола Бельды.

статья из энциклопедии "Арктика - мой дом"

   
 

Мудрый лис

  КНИГИ О НАНАЙЦАХ
  Айзенштадт А.М. Поют нанайцы и ульчи //Сов. музыка. 1958. № 11.
  Киле В.И. Песни и сказки бикинских (уссурийских) нанайцев: Репертуарный сб. Владивосток, 1922.
  Липская-Вальронд Н.А. Этнография народов Севера. Л., 1986.

  СКАЗКИ
  Как медведь и бурундук дружить перестали

Читайте также: МАНСИ  НИВХИ  НАНАЙЦЫ 

0.0198 s