ВОЛЧЬЯ ЛАПА

 

(ЭНЕЦКАЯ СКАЗКА)

  В давние времена жил на берегу реки Малая Хета старик Ядне. Жену имел и сына-паренька, дочка постарше была. Оленей у него мало было, только на аргиш[1] хватало. Зимой старик силки[2] ставил и много зайцев и куропаток на еду добывал, летом рыбу ловил.

  Дочка и сын ему помогали добывать. Своих оленей старик жалел, никому не давал запрягать.

  Однажды Старуха говорит мужу:

  — Зачем оленей своих бережешь? Почему диких[3] не добываешь? Из зайцев и куропаток бакари[4] не сошьешь. Диких добывай, камусы[5] нужны. Одежду шить не из чего. Все бакари прохудились. Ходить не в чем. Своих оленей забивай. Зачем такие жирные ходят?

  Дочка из чума вышла, говорит отцу:

  — Какие бакари имею? Ноги голые! В таких бакарях замуж как выйду?

  Посмотрел старик Ядне на ее бакари, подумал и говорит:

  — Шибко худые бакари. Правду говорите: не из чего шить. Собери оленей. Поеду добывать диких. Может, какого добуду.

  Дочь собрала оленей, говорит отцу:

  — Одной яловой важенки[6] нет. Совсем недавно видела ее.

  Рассердился старик, сам оленей посмотрел:

  — Правду говоришь. Нет яловой важенки. Украли важенку. Искать поеду.

  Запряг в санку[7] оленей и важенку искать поехал.

  Весь день ездил, силки проверил, пойманных зайцев в санку сложил. Важенку нигде не увидел. Вечером остановился, думает: «Нигде нет важенки. Украли важенку. Где искать?» Стал трубку набивать. Вдруг увидел: передовой олень уши насторожил, назад смотрит. Старик тоже посмотрел: «Правда, на трех важенках кто-то догоняет. Может, важенку мою где видел», — подумал и стал ждать.

  Вот к старику Ядне охотник Муччади подъехал.

  — Откуда приехал? — спрашивает старик.

  — Издалека. Мой чум дальше Потапово, — говорит Муччади.

  — Беда как далеко! За каким делом приехал?

  — В гости приехал. Давно слышу: чумом на Малой Хете стоишь.

  — В гости приехал — хорошо. Однако, у меня беда большая. Важенка пропала. Весь день ищу. Нигде нет. Если волки съели, то почему объедков не вижу?

  — Кто знает: или волки съели, или люди взяли. Тут недалеко два брата живут — Хэури и Томби. Я слышал: они нехорошие люди.

  Всякое могло быть. Жаль, что теперь шамана нет. Он бы нашел вора.

  Старик Ядне вспомнил: «У меня волчьи лапы есть. Они мне вместо шамана будут».

  Охотнику Муччади старик сказал:

  — Однако, в мой чум поедем. Гостить будешь.

  Поздно вечером в чум Ядне приехали, покушали, чай попили. Когда спать ложились, охотник Муччади говорит старику:

  — Ты, однако, много зайцев добываешь. Полную санку видел. Продай зайцев за важенку. Я много оленей имею, но буду зайцев есть и оленя лишнего не убью.

  — Однако, отдам за важенку санку зайцев. Завтра повезем тебе. На обратном пути к старику Аседа заеду. В том стойбище, однако, братья Хэури и Томби живут. Там важенку поищу.

  Ночью все улеглись и уснули, а старик Ядне не спит, думает: «Однако, где важенка делась? Может, мне волчья лапа поможет? Отец, умирая, говорил: «Эти волчьи лапы добыты отцом моего отца. Они вернее шамана». Вот теперь и я попробую волчьими лапами подергать».

  Старик Ядне вышел из чума, взял одну волчью лапу из шайтанской санки[8], от отца доставшейся. Подергал в лапе одну жилу — один коготь зашевелился. «Ну, Волчек, ты у меня лучше шамана. Только ты найдешь мою важенку», — подумал Ядне, переложил лапу в свою санку, шкурой накрыл и в чум вернулся.

  Утром встали, поели, чай попили, потом собрали оленей, переложили на санку Муччади всех зайцев и поехали.

  День ехали, два ехали, вот к чуму охотника Муччади прибыли. Поели, чаю попили и спать легли.

  Утром Муччади поймал жирную важенку с теленком, отдал ее старику Ядне за сапку зайцев.

  Старик взял важенку с теленком и поехал обратно.

  Ночью подъехал к стойбищу, где жили старик Аседа и братья Хэури и Томби. Подошел к чуму Аседа, покашлял.

  В чуме старик Аседа проснулся, говорит:

  — Наверно, старик Ядне на обратном пути заехал. Гость какой прибыл! Женщины, вставайте, очаг топите.

  Вышел, старика Ядне в чум позвал.

  Старик Ядне оленей отпустил и в чум вошел.

  Ночью с дороги что говорить много? Поели, чаю попили и спать легли.

  Утром разговор завели про важенку Ядне. Хозяин чума говорит:

  — Жалко, однако, важенку. У тебя все олени жирные и красивые. Не узнаешь, какие молодые, а какие старые. О тебе хорошее слышал. Попробуй поискать у здешних людей. Может, к чьему-то стаду прибилась.

  Старик Ядне в стойбище остался. Днем по чумам гостюет, с людьми о делах разговаривает, а сам на чужих оленей посматривает. Нигде не видит своей важенки.

  Вот старик ночью вышел на улицу…

  Люди в чумах уже спали. Возле стойбища олени ходят, мох копают… Старик достал из своей санки волчью лапу, начал подходить к каждому чуму и дергать жилу. Возле чума братьев Хэури и Томби подергал все жилы и говорит:

  — Ну, Волчек, помоги! Пусть скорчатся руки и ноги у того, кто украл мою важенку.

  Потом старик пошел в чум Аседе и лег спать.

  Утром, только они чай попили, в чум вошла перепуганная женщина:

  — У нас беда случилась! Помогите! — сказала.

  — Говори, однако, какая беда, — спрашивает Аседе.

  — Ночью муж проснулся и говорит: «У меня руки и ноги скорчились и болят. Встать не могу».

  Ну, что тут делать! Беда у человека! Помочь надо…

  Старики Ядне и Аседе на улицу с женщиной вышли. Возле чума Томби люди собрались, разговаривают, кто-то плачет, а что делать — никто не скажет.

  К старику Ядне Хэури подошел, говорит:

  — Старик, может, ты во сне что-то видел? Как брат мог заболеть так сразу?

  — Во сне ничего я не видел. Может, я ничего не смогу сделать, однако, схожу к твоему брату. Домой все идите.

  Старик Ядне подошел к своей санке и незаметно взял волчью лапу, говорит ей:

  — Слушай, Волчек! Ты мне помог. Опять пойдешь со мной. Когда дотронусь твоей лапой до скрюченных рук и ног Томби, пусть они выпрямятся.

  Спрятал под одеждой волчью лапу и к чуму больного Томби пошел. Зашел, подсел к Томби, говорит:

  — Скажи мне… Только правду говори, тогда руки и ноги у тебя выздоровеют. Скажи: как жил, что делал? Где-нибудь своими руками чужого песца или оленя не брал?

  — Таких дел у меня много. Не одного песца из чужих пастей[9] утащил я этими руками. Вот в орлином[10] месяце одну чужую важенку поймал. Ее голова еще есть. Еще уши на голове и лоб не сняли, — говорит Томби.

  — Ну, ты признался, и теперь ноги и руки у тебя поправятся. Покажи мне голову важенки. Посмотрю на нее. Узнаю, чей это олень.

  Старший брат Хэури принес оленью голову.

  Старик Ядне увидел голову и говорит:

  — Это моей важенки голова. Вот как потерялась моя яловая[11] важенка. Ну, что делать будем? Какого оленя взяли, такого и отдавайте.

  Испугались братья…

  — Отдадим свою важенку. И еще одну дадим. Только вылечи брата, — говорит Хэури.

  Старик Ядне вышел из чума, достал волчью лапу, стал дергать за жилы, говорит:

  — Молодец Волчек, помог поймать вора и вернуть важенку. И еще одну дают. Это не хитрость моя. Это наказание за воровство. Они много украли у людей. Пусть у него не перестанут корчиться руки и ноги. Пусть все люди знают, что они воры.

  Старик взял оленей и уехал на Малую Хету в свой чум.

сказка из книги "Танчами. Сказки народов Севера"

   
 

Мудрый лис

  ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Аргиш, аргишить — оленин обоз; кочевать с обозом.

[2] Петли (силки) — удушающее или задерживающее орудие добычи зверей и птиц, от мелких (рябчика, бурундука) и кончая самыми крупными (глухарем, лосем).

[3] Дикие — дикие олени.

[4] Бакари — высокая меховая обувь, сшитая из шкур с ног оленя.

[5] Камус — шкура с ног оленя.

[6] Важенка — самка домашнего оленя.

[7] Санки (санка) — нарты.

[8] Шайтанская санка; шайтан — дьявол; дьявольская сапка.

[9] Пасть — ловушка давящего типа, преимущественно на песца.

[10] Орлиный месяц — январь.

[11] Яловая (важенка) — бесплодная; отсутствие приплода у самок.

Читайте также: ДВА ЛЕНТЯЯ  ВОЛЧЬЯ ЛАПА  ОДИН УМНЫЙ ПАРЕНЬ 

0.0252 s